Парханов: дроновое преимущество лишь частично компенсирует слабость ПВО против баллистики

Роман Парханов, который в Силах беспилотных систем заместитель командира 1 Отдельного центра беспилотных систем, в колонке для Укринформа под псевдонимом «Каспер» доказывает: дроновое преимущество позволяет Украине отчасти компенсировать слабые места противовоздушной обороны, но от баллистических ракет не защищает. По его мнению, это инструмент выигрыша времени, а не решение проблемы.

Два уровня защиты: что показала атака на Киев 1 августа

Автор отталкивается от ночного удара по столице 1 августа. Россия выпустила 35 ракет, из которых 27 были баллистическими, и 185 ударных дронов. Украинские силы нейтрализовали 83% дронов, а из баллистики — только одну ракету. Парханов расценивает это как свидетельство того, что защита работает на двух уровнях с несхожей результативностью.

Дополнительный аргумент — статистика Минобороны за июль: 5142 сбитых ударных БпЛА (около 87%) и 29 перехваченных баллистических ракет из 195 (около 15%). В ведомстве разрыв связывают прежде всего с нехваткой ракет-перехватчиков. Автор упоминает оценку Atlantic Council, согласно которой только Patriot PAC-3 стабильно доказывал эффективность против российской баллистики. Дроны, в отличие от этих ракет, быстро масштабируются, поскольку индустрия опирается на коммерческие технологии, короткие производственные циклы и адаптацию к условиям боя.

Экономика перехвата: почему дроны выигрывают в цене

Парханов приводит слова заместителя министра обороны Анны Гвоздяр о стоимости средств:

• украинский дрон-перехватчик — до $3000;
• ракета-перехватчик — $20–30 тысяч;
• «Шахед» — до $50 тысяч.

Гвоздяр подчеркнула, что ни одна страна не способна произвести столько ракет ПВО, чтобы сбить всё, что запускает Россия. По её данным, дроны Skyfall в 2026 году перехватили более 3000 «Шахедов». Военный аналитик Николай Белесков оценивает долю перехватчиков в 30–33% всех сбитий, остальное берут на себя ПВО и РЭБ. Следовательно, делает вывод автор, дроны не заменяют многослойную систему, а высвобождают дорогие ракеты для целей, которые иначе не сбить.

Удары по дронопортам как часть противовоздушной обороны

Парханов трактует атаки на места запуска как составляющую ПВО. Пример — работа его подразделения против российского дронопорта на территории разрушенного Донецкого аэропорта, примерно в 50 км от фронта. Такая близость позволила регулярно уничтожать ударные средства, мобильные огневые группы и инфраструктуру.

Офицер центра Серафим «Фалько» Гордиенко в разговоре с «Оборонкой» пояснил, что первичная цель — надолго лишить противника возможности запускать дроны. Из-за этого страдает координация российских подразделений, а украинской ПВО проще работать, потому что целей меньше. Главное условие успеха, по его словам, — непрерывность:

«Єдиним очевидним аспектом є принцип безперебійності. Застосування можуть бути різної масованості, але вони мають бути безперервними – постійно щось має літати над головами ворога».

Автор различает типы целей:

• пусковые установки и гаражи — самые простые, поскольку неподвижны, но личный состав не всегда рядом; удар оправдан, если там много взрывчатки или дронов;
• операторы — самая сложная и самая ценная цель, потому что их потеря заставляет врага тратить время и деньги на новые экипажи.

Сложность, по словам OSINT-аналитика Dnipro Osint («Гарбуз»), в том, что россияне проектировали дронопорты с расчётом на удары: склады боевых частей и топлива прячут под бетоном и землёй, а разрушенное быстро и дёшево восстанавливают. Поэтому Парханов считает, что Украине нужны собственные укреплённые дронопорты, подземные бункеры и разработка бетонобойного оружия, в том числе баллистики. Гордиенко добавляет: более тяжёлые средства значительно дороже, а командиру психологически проще применять более дешёвые.

Пределы дронового преимущества и роль Patriot

По данным ISW, на которые ссылается автор, Россия увеличивает число ракет и уменьшает число дронов в ударных пакетах, чтобы использовать дефицит перехватчиков против баллистики. Тезис о технологическом превосходстве, подчёркивает Парханов, следует употреблять осторожно: оценки CFR и CSIS различаются, а по исследованию Defence Studies украинская децентрализованная модель сильна на этапе инноваций, тогда как российская централизованная выигрывает на этапе массового производства. Он также считает, что часть гражданских аналитиков недооценивает логистику, планирование и постоянную обратную связь между фронтом и производителями.

Автор напоминает предложение Владимира Зеленского партнёрам об «эквивалентном обмене» перехватчиков на ракеты PAC-3: дроны стали валютой, но не заменителем. Перехват реактивных «Шахедов», по словам президента, составляет 55%, а министр обороны Евгений Хмара сообщил о четырёх перспективных перехватчиках, прошедших полевые испытания. Зеленский также рассказал о решении Дональда Трампа предоставить лицензию на производство Patriot, но создание мощностей требует более года. Украина стремится получить около 1000 таких ракет, большинство — в течение нескольких лет.

Итог: механизм выигрыша времени

Парханов выделяет три уровня компенсации: более дешёвый перехватчик замещает дорогую ракету, удары по пусковым сокращают число запусков, а глубокие удары повышают цену для российской ПВО. Однако, по его мнению, это лишь выигрыш времени. Пока Россия наращивает баллистику, а Patriot остаётся единственным надёжным щитом, бремя зимы ляжет на дроны и операторов.